Валентин Гафт. Интервью

Проголосовать ПРОТИВ этой записиПроголосовать ЗА эту запись (Оценок нет)
Loading...Loading...

Валентин Гафт. ИнтервьюАКТЕРУ ВАЛЕНТИНУ ГАФТУ — 75. В его глазах — мудрость, в багаже — ослепительная россыпь блистательных ролей. А в душе — нежелание почивать на лаврах! Мастер, который продолжает учиться…

Гафт — это интеллект, острота и ирония на грани едкого сарказма. Это голос, узнаваемый из тысяч, свобода самовыражения и на сцене, и в жизни. И при этом — удивительная самокритика. Как-то признался: «Строго говоря, я невостребованный артист. С другой стороны, сам всегда выбирал, что похуже, попроще и побыстрее. Боялся не потянуть, понимал: способности мои ограниченны…»

Валентин Иосифович, режиссеры, с которыми вы работали, дружно отмечали вашу вечную неудовлетворенность собой. Откуда она у вас?

От понимания того, что до чего-то не дорос, что-то не умею. Без этого невозможно двигаться вперед.

И в детстве любили учиться? Что вспоминается из школьных лет?

В школе я прятался под парту — потому что боялся, что сейчас меня что-нибудь спросят. Например: «Гуляли две курочки. Подошла еще одна. Сколько курочек было?» От испуга, что какая-то тетя меня спрашивает, я даже не слышал вопроса. Поэтому я ничего не знал. Хотя на экзамене в 10-м классе произошло чудо: я, каким-то образом сконцентрировавшись, доказал какую-то теорему. Мне поставили четверку, а я первый раз в жизни понял, что не идиот.

Сверстники видели в вас актерские задатки?

Все наши ребята были очень талантливы: яркие рассказчики, почти все играли на гитаре и пели — песни, которые потом, извиняюсь, обрабатывал Володя Высоцкий. Это были не только блатные песни. В ночи пели про девочек, про любовь. И когда это заходило в какой-то серьез, раздавался звонкий хохот — смеялись над собой.

Все были прекрасными спортсменами. Моя тетка работала в магазине «Динамо» и постоянно приносила бракованные мячи. С утра меня вызывали: «Валя, — кричали с неповторимыми приблатненными интонациями, — выходи!» Я бросал из окна мяч, а потом его не забирал, чем вызывал уважение.

С возрастом не разочаровались в людях?

Как же я мог разочароваться, если люди — это то, чем я занимаюсь? Не любя тех, кем ты занимаешься, нельзя быть достойным артистом. Правда, Папанов как- то здорово сказал: «Люблю людей. Но по отдельности». Да, мы все ошибаемся, но это не значит — перестать любить.

Были в вашей жизни люди, которым за их поступки вы бы, как говорится, руки не подали?

Я их забываю.

Вычеркиваете?

Нет. Они сами исчезают. Что же касается театра, то там должны быть отношения особые . Если ты кого-то не любишь, а он твой партнер, надо постараться либо полюбить, либо сделать вид, что любишь. По крайней мере, стараться любить талант партнера, чтобы это не мешало делу. А главное — ты можешь исправить человека: когда он видит, что к нему хорошо относятся…

Что вы в жизни не любите?

Много чего. Серость не люблю. Когда она учит, проповедует и управляет делами, в которых не очень-то понимает. Не люблю, когда эту серость поднимают до небес и делают ее знаменем времени. И мы теряем ориентацию.

Так это же про наши времена…

Они сейчас стали лучше. Среди серости появились люди, которые все понимают. Но пока исправить что-то не могут. Им приходится заниматься не просто политикой — человековедением. Управлять этой зомбированной жутью. Ведь мы забыли, кто мы. Но даже то, что мы об этом заговорили, — огромный шаг вперед.

В своей книге вы вспоминали, что театр «вошел» в вас со вкусом чудесного мороженого в буфете. А сейчас каков для вас театр «на вкус»?

В нашем театре я стараюсь не ходить в буфет. Потому что рядом — туалет. И все вкусы портят запахи.

Так я же фигурально! А если серьезно? По-прежнему любите играть? Вот мой любимый Армен Борисович Джигарханян однажды огорошил, выпалил: «Я ненавижу играть! Каждый раз, идя на спектакль, молил Бога: «Только бы отменили!»

Могу сказать то же, что и Армен, сволочь такая, которую я обожаю. И говорил это очень много раз. Но эти слова — точность наоборот. Через секунду ты скажешь обратное. Как ни парадоксально, но именно такой ход дает энергию. Ненавидишь — потому что выкладываешься. Потом отойдешь — и снова мечтаешь выложиться.

В «Современнике», где играете уже больше 40 лет, молодежь поддерживаете? Есть у вас ученики?

Я не учитель, у меня не хватает терпения. Я сам ученик. И рад заметить, что сейчас в театре появляется очень хорошая молодежь.

О чем мечтаете?

Вот этот кусочек в спектакле сыграть хорошо. Только кусочек, чтобы из него все покатилось. Никаких замахов нет.

Что для вас аплодисменты зрителей?

Ой, очень стесняюсь! Хотя жду, конечно. Иногда самое интересное в спектакле — выйти на поклоны. Слава богу, все кончилось, и тебе аплодируют. Но когда тебе мало хлопают, чувствуешь себя хуже. Критиков не читаю, для меня важнее реакция публики.

Вы — поэтическая натура?

Нет. Стихи для меня — просто игра.

Ой ли? Ведь вы — лауреат почетной для поэтов Царскосельской премии.

Хотя к наградам у меня отношение плевое, к этой премии отношусь трепетно. Потому что получал ее в Царскосельском лицее, в том зале, где Пушкин читал свои стихи Державину…

К жене, Ольге Остроумовой, актерской ревности нет?

Я видел Олины мгновения на сцене — потрясающая актриса. И человек она очень интересный. Когда мы вместе выезжаем на творческие вечера, я вижу, как она буквально исповедуется перед микрофоном. Оля производит такое впечатление на зал, что у меня ком в горле стоит — хотя я вовсе не плакса.

Помните фразу из фильма Ростоцкого «Доживем до понедельника», где сыграла Ольга Остроумова: «Счастье — это когда тебя понимают»? Если «счастье» в этой формуле заменить на «любовь», правильно получится?

Очень точно, лучше не скажешь. Любовь — это когда тебя понимают. Потрясающе! Представляете: ты обессилен, а тебя понимают. В ответ такая реакция идет!

 

 

 

Оставить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: